Девочка знакомая с электроником

Новые приключения Электроника - Детские рассказы

Электроник сразу понял, что это она – девочка с несмеющимися глазами. Элек, моделируя про себя десятки возможных биографий новой знакомой. Девочки из Воронежа, еще вопрос про Электронику. Всю голову сломала @mama, прикольно:) я хотела во второй, у меня там даже знакомая. На старт! Электроник сразу понял, что это она – девочка с несмеющимися глазами. Поговорим по дороге, – бросила через плечо его новая знакомая.

Можно и телевизионный аппарат, который ведет репортаж из космоса, и со дна океана, и из-под земли. Одно лишь неудобство смущало Сыроежкина: Любая соринка, пушинка, обыкновенная пыль могли испортить при сборке всю машину. А следить за какими-то пушинками и соринками не в характере Сыроежкина. Ученики— программисты проводили школьные часы иначе: Ведь они должны были составлять на языке математики программы работы для тех машин, которые собирали монтажники. Может быть, на первый взгляд это было не так интересно, как рождение всемогущих автоматов, но математики с великим азартом вели сражения.

Они ни за что на свете не променяли бы свое оружие -теоремы и формулы — и были очень горды, когда выходили победителями.

Итак, схемы или формулы? Это надо было решить окончательно не сейчас, не сегодня, а осенью. Но Сережку то и дело раздирали противоречивые желания.

Бывали дни, когда в нем вспыхивала страсть к математике, и он часами сидел над учебниками. С гордостью показывал Сергей отцу, как он расправился с труднейшими задачами, и они начинали играть, составляя уравнения из самолетов и автомобилей, зверей зоосада и деревьев в лесу.

А потом совершенно незаметно страсть к математике испарялась, и Сыроежкина притягивали, как магнит, двери лабораторий. Выбрав удобный момент, он входил в них вместе с чужим классом, садился в уголке, наблюдал, как возятся с деталями старшие ребята.

Поетгудит песню счетная машина, горят угольки ее глаз, и Сыроежкин чувствует себя хорошо. После таких увлечений техникой неизбежно бывают неприятности: Павел Антонович укоризненно смотрит на сына и качает головой. Сергей отворачивается, внимательно рассматривает книжный шкаф, пожимает плечами: Но никакие отговорки не помогают, приходится сидеть над задачником. Сережка читает и перечитывает пять строк о садовнике, собравшем богатый урожай яблок и груш, а сам думает о собаке, которая в темноте долго бежала за.

Он тихонько свистел ей и все оглядывался: Собака то трусила следом, то останавливалась, садилась и как-то тоскливо смотрела на Сережку. У нее был белый треугольник на груди, одно ухо торчком, а второе будто сломано посредине. У подъезда Сережка приготовился взять ее на руки, но она чего-то испугалась, отскочила и убежала. Сережка опять тупо смотрит в задачник, катает по столу ручку.

Потом захлопывает книгу, быстро складывает все в портфель. Он нашел самое простое решение: Его тетради — хоть сейчас на выставку или в музей: Да и самого хозяина тетрадей можно демонстрировать в музее. Профессор знает про все на свете, начиная от моллюсков и кончая космосом. Но он не задается, никогда не задирает нос перед товарищами.

Для него самое главное в жизни — это математика. Увидев какое-нибудь уравнение, Профессор забывает обо всем на свете. Правда, когда Сережка не может справиться с задачкой, Профессор спускается со своих высот и подсказывает решение. Для этого его нужно как следует толкнуть в бок. Но особой дружбы между соседями не. Профессор дружил с Макаром Гусевым, сидевшим на первой парте и заслонявшим остальным добрую четверть доски.

Забавная это была пара: Он, Макар, прославлял своего приятеля, а иногда даже подавал ему неожиданные идеи: У Макара тоже не было никаких сомнений в своем будущем. Когда заходила об этом речь, он демонстрировал свои мышцы и говорил: Вот у Профессора голова особенная. Путь он и ломает. Если Профессор был симпатичен Сережке, то верзила Гусев попортил ему немало крови. Фамилия Сережки с первой же встречи показалась Макару чересчур забавной и потом просто не давала ему покоя, словно щекотала.

Если Сережка отвечал, что он не ест, Макар продолжал: Сергей пробовал отвечать утвердительно, но и тут Макар не успокаивался и провозглашал: Идет Сыр Сырыч Сыров, он же Сережка Сыроежкин, большой знаток и любитель всех сортов сыра во всем мире. Скажите, пожалуйста, что вы ели на завтрак? И тогда Сережка решил ничего не говорить и молча поднимался в класс.

Гусев не отставал от него ни на шаг. Я вчера забыл твою фамилию и мучился всю ночь. Иногда Сережка так злился на приставалу, что был готов его ударить. Но начинать первому не хотелось, а верзила ни с кем не дрался. Оставалось перенять метод у противника. И Сережка на уроках осторожно водил мелом по спине Макара — ведь она торчала прямо перед. На переменке он гонялся за Сережкой, но поймать более верткого обидчика не мог и издали грозил кулаком-дынькой.

Эти маленькие обиды мгновенно забывались, прекращались короткие потасовки в углах, когда появлялись Виктор Попов и Спартак Неделин из девятого "А". При всем желании нельзя было отыскать в школе такого человека, который бы не знал выдающихся математиков. О них ходили легенды. Мальчишки табуном следовали за знаменитой парой и передавали друг другу новости: Все бились -и ничего, а он взял и свалил. А Спартак зато доказал труднейшую теорему!

Знаменитости между тем не обращали на пышную свиту ни малейшего внимания. Они неторопливо прогуливались по залу и загадывали друг другу музыкальные задачки: Потом звенел звонок, двери девятого "А" закрывались, и школа ждала новостей. Новости бывали самые разные: Неделин весь урок с учителем спорил. Тот доказывает свое, а этот -свое. Так до самого звонка и говорили. А тут не успеешь спокойно посидеть на месте, как уже тянут к доске.

Опять забьет голы биологам! Там учатся одни девчонки. А ребят -раз-два и обчелся. Не мудрено их обыграть… Вот Попов скрипку новую купил! Такие концерты закатывает, что все соседи не спят. На два этажа ниже. Знаешь, как он гремит на рояле! Рояль на все десять этажей слышно.

Не на Витьку ли Попова хочешь быть похож? Ваш Витька слабак, футбол не гоняет. Смотри, зачахнешь с этими очками. Лучше грамм здоровья, чем тонна знаний. Я делаю зарядку каждый день. И прыгнул дальше тебя! Как видите, поклонники математики из всех классов разделились на два лагеря. Одни подражали задумчивому, серьезному Попову, иронически смотрящему на шумные развлечения. Обожатели живого, мускулистого Спартака восхваляли спорт и пытались сочинять стихи, кто знает — лучше или хуже тех, которые Неделин печатал в каждом номере стенгазеты.

Единственное, на чем сходились два лагеря, что математика — основа всей жизни. Сыроежкин, конечно, был сторонником веселого Спартака, хотя тот и не оказывал ему никаких знаков внимания. А Попова семиклассник сторонился после одного происшествия.

Сережка бежал по коридору, как вдруг резко распахнулась дверь и треснула его по голове. Случайный виновник этого удара — Виктор Попов — был, видимо, занят своими мыслями. Он и не взглянул на пострадавшего, лишь бросил на ходу: Не потому, что получил здоровенную шишку на лбу. Его взбесило само обращение. Попов остановился, с удивлением оглядел незнакомую фигуру и неожиданно спросил: Сергей ничего не.

Он пошире расставил ноги и сунул руки в карманы брюк. На этом, собственно, столкновение кончилось. Витька Попов давным-давно все забыл. И быть может, именно после того случая он придумал такую историю. Вот он через два года — никому не известный девятиклассник — приходит в университет на математическую олимпиаду.

Берет лист бумаги, читает условия задач. Десять минут — и он подает комиссии исписанный листок. В зале скрипят вовсю перья, но он удаляется, даже не оглянувшись. Комиссия читает его работу и дивится: Никогда не посещал математических кружков, не присутствовал на заседаниях секции и так легко, играючи нашел свои остроумные решения. Разве не может так быть?

Сережка читал в одной книге, что знаменитая теорема Стокса появилась на свет, когда Стоке был студентом и отвечал на экзамене самому Максвеллу. С тех пор теорема носит его имя. И теорема Релея доказана тоже на экзамене.

Так почему же не может быть открыта когда-нибудь теорема Сыроежкина? Почему, если я захочу, все выходит быстро и хорошо — и уроки, и уборка дома, и кросс. Захочу — и не буду ни математиком, ни инженером, а буду шофером, или геологом, или, как отец и мать, конструктором. На уроках географии меня так и тянет уехать на Север, работать там на заводе и отдыхать в стеклянном санатории. А на истории — раскапывать скифские курганы, искать стрелы, щиты, копья и разгадывать древние пергаменты.

И конечно, всегда хочется быть космонавтом! Он спрашивает это, наверно, в сотый раз, хотя заранее знает все: И пока Павел Антонович — наверно, в сотый раз — с удовольствием вспоминает молодость, Сережка думает о своем: Люди знали, кем они хотят быть, на кого надо учиться. А тут стоишь, как Илья Муромец перед камнем, и не знаешь: Так долго бежала, и на тебе — только он хотел подобрать ее, принести домой, как она удрала. Чего она, глупая, испугалась?

Она понимает, что ей говоришь? Когда слушается, то понимает. Я все уже вспомнил, что было дальше… Пап, я твердо решил: Павел Антонович возвращается с томом энциклопедии. Скажешь что-нибудь нечаянно, а они уже развивают. А что хочется узнать на самом деле, так они этого не знают.

Да и откуда им знать, как понимать собачьи чувства! В воскресенье Сыроежкин встал рано. Не потому, что у него были неотложные дела. Просто утро выдалось настолько яркое, свежее после ночного дождика, что было бы глупо валяться в постели. В такое утро всегда чувствуешь, что случится что-то радостное или необыкновенное: В соседней комнате было тихо, и Сережка хотел незаметно ускользнуть из дома.

Как можно осторожнее взялся он за тугой замок, но тот все же предательски щелкнул. И не опаздывай на зарядку. Зарядка бывает в восемь. На футбольном поле стоит человек в красной майке. Это мастер спорта Акулыпин, он живет на третьем этаже. Стоит и ждет, когда сбегутся ребята из всех подъездов. Потом пробежка, прыжки и игра в мяч.

Как видите, зарядка совсем не скучная, и Сережка не собирается увиливать. А вот хлеб — это уже обязанность. Зачем ходить за ним, когда можно заказать на дом? Он берет телефонную трубку, набирает три нуля подряд: Где я могу купить две свежие городские булки?

После нескольких секунд молчания автомат тем же тоном произносит: И чтоб вы не опаздывали на гимнастику. Верно, на эту гимнастику все взрослые идут охотно, даже пенсионеры. Поднимаются в лифтах на десятый этаж и выходят на крышу.

Там — как во дворе: Пенсионеры, конечно, на кольцах не подтягиваются, только приседают да машут руками. В такую рань во дворе не было ни души. Поболтать было не с кем, поэтому Сыроежкин решил идти в самую дальнюю булочную: Со стороны можно было подумать, что он погружен в свои мысли. Но это не. Вот посажены деревья, вчера их еще не. Тоненькие, совсем палочки, и без листьев. Но ничего, скоро они наберут силу, зашумят на ветру… А вот бульдозеры наворотили кучу земли — ровняют площадку.

Пока вал не убрали, здесь удобно прятаться… Где-то слышен гул мотора. Надо закрыть глаза и угадать: Надо быстрее угадать, пока шум неразборчивый. А потом проверить себя и помахать вертолету с шашечками на боку. Внизу, за рекой, видна чаша стадиона.

Сережка смотрит на нее, но видит не стадион, а каменные стены римского Колизея. Сейчас он не семиклассник школы кибернетиков, он — отважный гладиатор; на нем не штаны и куртка, а железные доспехи. Рычат в подземелье дикие звери. Он должен схватиться с тиграми и львами и поразить их своим мечом, чтобы остаться живым.

И он чувствует тоску, как тот гладиатор, который каждый день выходил на арену рисковать жизнью… Нет, пусть лучше будет стадион не Колизеем, а синхрофазотроном! Да, да, такой он и есть, синхрофазотрон, самая большая в мире машина — круглая, как цирк, громада.

Внутри нее носятся частицы, из которых состоит атомное ядро. Конечно, эти частицы ни за что не увидишь простым глазом. Будь атом размером с футбольное поле, его ядро станет просто мячом. Только вчера Сергей слышал об этом на уроке физики. Но сейчас он не просто Сергей, он — физик. Вот он берет фотопластинки, простреленные частицами, и под микроскопом видит следы, похожие на яркие, пушистые звезды.

  • Приключения Электроника
  • Book: Все приключения Электроника

Темнеют вдалеке стены Кремля, и их охраняет на высоком берегу стрелец Сыроежкин. Идет высокий старик с палкой. Да это сам Иван Грозный! Какой приказ отдаст он своему воину? Грозный остановился и спокойно спросил: Прямо, прямо и налево. Но уже совсем не как Иван Грозный. Две булки были куплены в конце Липовой аллеи. На обратном пути, чтоб скоротать время, Сергей играл в вывески. Казалось бы, что тут такого: Но при этом получаются такие странные слова, словно ты очутился в другом мире. Тьфу ты, язык можно сломать!

Сережка стал вспоминать фильм, который он видел совсем недавно. Начинается с того, как ракета с Земли подлетает к таинственной планете и пускает на разведку летающего робота. Тот начинает спускаться и неожиданно взрывается, словно атомная бомба. Оказывается, этот антимир устроен совсем наоборот, чем Земля, Солнце и вообще Галактика: Это открыли космонавты, которые прилетели с Земли. Но пока космонавты, которые в кино, догадались, куда они прилетели, разгорелась настоящая война.

Все в зале сидели не шевелясь. Нервы у всех напряжены — так здорово закручено в картине. И вот что еще интересно, почему он и вспомнил про этот фильм. В антимире все наоборот, даже право и лево: Жаль, что города антимирян показывали только с высоты. Не разберешь, есть ли у них вывески. А так здания вполне современные, похожие на пластмассовые шары. И если у них все-таки есть вывески, то они читаются справа налево… Сергей остановился, пораженный своим открытием, Он взглянул на вывески и торжественно произнес, будто читал заклинание: Все вокруг него мгновенно изменилось.

Он стоял на антиземле, читал антивывески и смотрел в холодное стекло антивитрины. А из стекла на Сережку глядел античеловек. Волосы зачесаны справа налево, карман с пуговицей — слева, а часы — на правой руке.

Ты не просто мое отражение, а ты — Ажерес. Сейчас я опаздываю на зарядку, но в другой раз мы с тобой обязательно потолкуем. Сергей, махнув рукой на прощание и получив ответный жест, побежал домой. Совсем неплохо было бы побегать с мячом, но что поделаешь, его задержал не кто-нибудь, а античеловек! И Сережка, как только свернул за угол, понял, что это открытие принесет ему славу.

Приключения Электроника — Википедия

У крайнего подъезда он заметил ребят. Раз собрались, значит, что-то обсуждают или меняются ценностями. Тот стоит с гордым видом — нос кверху, волосы растрепанные. В одно мгновение Смирнов оказался в полном одиночестве, ребята окружили Сыроежкина. Ему пришлось несколько раз повторять, как он читал вывески наоборот, как вспомнил про антимир из фильма и заметил в витрине Ажереса.

Открытие требовало немедленной проверки, и потому компания помчалась на улицу читать вывески по методу Сыроежкина и кривляться в витринах. А Сережка поплелся домой: Он безропотно выслушал упреки матери, проглотил свой завтрак, отказался кататься по реке на крылатом теплоходе и оживился лишь тогда, когда решил, что обязательно станет физиком и будет изучать антимир. Но где находится этот антимир?

Где его изучать — на Земле или обязательно лететь в космос? И как далеко туда лететь, и какая нужна ракета, и как избежать взрыва? Все они требовали немедленного обсуждения. И Сергей побежал к Вовке Королькову, который все.

Как бы избавиться от Гуся? Предчувствие не обмануло Сыроежкина: Гусак был тут как. Он возился на площадке с трубой, обклеенной черной бумагой. Увидев одноклассника, Гусев широко улыбнулся и сказал: Увеличивает в тридцать.

Наше с Профессором изобретение. Хочешь, Сыроежкин, первым увидеть звездное небо? Ты смотри, пока труба свободная. Конечно, в яркий, солнечный день никаких звезд увидеть было. Но Сережа все же нагнулся, прильнул к круглому глазку. Его обожгло, ослепило солнце. Огненные копья словно проткнули глаз. Растерянно моргая, вытирая ладонью катившиеся слезы, стоял Сергей у окна. Он хотел поддать ногой телескоп, но пожалел труд Профессора. Толстого, очень противного гусака!

Макар не погнался за. Он только высунулся из окна и рявкнул: Остро, душисто пахло молодой зеленью. Но мир казался Сережке серым, недобрым. Ему было горько, обидно.

Book: Все приключения Электроника

Он шел и думал: Сыроежкин строил планы мести и один за другим отвергал. Лассо, которым можно заарканить и привязать врага к дереву, нападение в темноте, даже помощь приятелей — десять крепких кулаков — все это Сергею не нравилось. Оставалось найти чудодейственные капли, удесятеряющие силы человека, и вызвать обидчика на бой. Но где достанешь их рецепт? Неожиданно сильные руки схватили Сережку и подняли высоко вверх!

Он увидел флаги, спортсменов в ярких майках и бьющие в глаза белые буквы на красном полотне: Какие-то люди несли Сережку, подняв над толпой, и кричали: Толпа оборачивалась, расступалась, разглядывала Сыроежкина, а он только хлопал ресницами и вертел головой.

Кто— то схватил его за руку, подержал, шагая рядом, и удивленно сказал: Не сердце, а часы! Сережку поставили перед высоким крепким человеком в белом костюме с алой повязкой на рукаве. Он живет здесь, в Октябрьском районе! А завтра приходи в пять часов на стадион в секцию легкой атлетики. Он повернулся к другим судьям: Судьи стали спорить, а Сережка тихо отошел в сторону, сжимая в руке листок.

А когда повесть, пролежав пару лет в издательстве, вышла, она уже устарела: Бывает… Мы прощаем фантастам их торопливость… У поэта Леонида Мартынова сказано так: Между прочим, Велтистов любил чуткого к техническим новшествам Мартынова. Электроничка, запрокинув голову вверх, слушает его странные стихи: Вот ведь Нечто среднее Между атомом и звездой. По ее электронному телу пробегает слабый ток: Электроника сразу полюбили дети 60 — х, а потом и х годов.

Ребята стали рисовать и конструировать собственных роботов. Книгу выдавали на два дня. В заключительной, написанной после этих событий, части на школьном дворе все играют в робота и человека.

Женщина-почтальон приносит Электронику письма. На столе растет груда телеграмм, некоторые без адреса. Одна девочка написала, что после знакомства с Электроником она поняла: Другая рассказала про младшего брата: Западный тип писателя, что живет не на гонорар.

Ежедневно к девяти утра отправлялся на службу. В пиджачной паре, при галстуке. А когда же писал? Экземпляры новой книги принесли в больницу, и он подарил ее врачам, сестрам, нянечкам. Евгений Серафимович Велтистов — оставил нам много хороших книг. Этот кинофильм и сегодня показывают по телевидению в каникулы. Распахнулась дверца, из машины выскочил человек с трубкой в зубах.

Увидев приветливые лица, букеты цветов, он смущенно улыбнулся. Это был профессор Громов. Из распахнутой пасти багажника торчал закругленный угол большого чемодана. Он обхватил чемодан мускулистыми руками и поставил на землю. Чемодан был длинный, черного цвета, с четырьмя ручками. По форме он напоминал футляр контрабаса. Однако надписи точно определяли содержимое: Директор с тремя помощниками взялись за ручки и отнесли чемодан на второй этаж.

Поднявшись за ними, профессор с удовольствием оглядел голубоватые стены гостиной, удобную мебель, маленький рабочий стол у широкого, во всю стену, окна. Он почувствовал, что в комнате пахнет сосновым лесом, и улыбнулся. Директор нажал на одну из кнопок у двери: Если хотите, можно цветущие луга, фиалки и даже морозный день.

Это кнопки генератора запахов. В комнату с шорохом листвы влетел утренний ветерок и запутался в прозрачных шторах. Под окном росли крепкие дубки, солнечные лучи пробивались сквозь их лохматые шапки и ложились светлыми пятнами на землю. Над деревьями прострекотал маленький вертолет — воздушное такси. Он видел, что город раздался и похорошел.

От вокзала ехали мимо километровых цветников, в бесконечном коридоре зеленых деревьев, застывших, как в почетном карауле. Куда ни посмотришь — везде что-то новое: В промежутках между окнами, которые перепоясывали здания блестящими лентами, тоже была зелень: Да, он много лет не был в этом городе.

Он нагнулся над чемоданом, отпер замки, откинул крышку. В чемодане, на мягком голубом нейлоне, лежал, вытянувшись во весь рост, мальчик с закрытыми глазами.

Казалось, он крепко спит. Несколько минут профессор смотрел на спящего. Нет, ни один человек не мог бы сразу догадаться, что перед ним кибернетический мальчик. Курносый нос, вихор на макушке, длинные ресницы… Синяя курточка, рубашка, летние брюки.

Сотни, тысячи таких мальчишек бегают по улицам большого города. Ресницы дрогнули, блестящие глаза открылись. Мальчик приподнялся и сел. Почему я должен был лежать в чемодане? Профессор помог ему вылезти, стал поправлять костюм. Ты должен знать, что такое сюрприз. Но об этом поговорим потом… А теперь одна необходимая процедура. Он усадил Электроника на стул, достал из-под его куртки маленькую электрическую вилку на эластичном, растягивающемся проводе и вставил ее в розетку.

Ты будешь сегодня много двигаться. Надо подкрепиться электрическим током. Оставив Электроника, профессор подошел к видеотелефону, набрал на диске номер. Громов увидел знакомое лицо. Громов повернулся, чтобы спросить мальчика, почему он капризничает, но не успел. Электроник вдруг сорвался со стула, подбежал к подоконнику, молниеносно вскочил на него и прыгнул со второго этажа.

В следующее мгновение профессор был у окна. Он увидел, как мелькает между деревьями синяя курточка. Покачивая головой, профессор достал из кармана очки и нагнулся к розетке. Сбегая по лестнице, профессор заметил удивленное лицо директора и успокаивающе помахал ему рукой. Сейчас было не до объяснений. У тротуара стояло такси. Громов резко распахнул дверцу, упал на сиденье.

Переводя дыхание, скомандовал шоферу: Надо догнать мальчика в синей куртке!. Живет в большом городе обыкновенный мальчишка — Сергей Сыроежкин. Внешность его ничем не примечательна: Мышцы незаметные, но тугие. Руки в ссадинах и чернилах, ботинки потрепаны в футбольных баталиях. Словом, Сыроежкин такой, как и все тринадцатилетние. Сережка полгода назад переехал в большой желтокрасный дом на Липовой аллее, а до этого он жил в Гороховом переулке.

Даже странно, как среди зданийвеликанов мог так долго сохраниться последний островок старого города — Горохов переулок, с его низенькими домиками и такими маленькими дворами, что всякий раз, когда ребята затевали игру в мяч, обязательно разбивали окно. Но вот уже полгода, как Горохова переулка.

Бульдозеры снесли дома, и теперь там орудуют длиннорукие краны. Сережке нравится его новая жизнь. Он считает, что во всем городе нет такого замечательного двора: Целый день скачи, играй, прячься — и не надоест. А если и надоест — иди в мастерские, строгай, пили, работай сколько хочешь. Или отправляйся в залы отдыха, гоняй бильярдные шары, читай журналы, смотри на экран телевизора, что висит на стене, как огромное зеркало.

А придет минута спокойной задумчивости, и он увидит над двором стремительные облака-птицы, облакапланеры, облака-ракеты, которые несет с собой ветер в голубом небе. И прямо из-за крыши вылетит на него большая серебристая машина — пассажирский реактивный самолет, прикроет на мгновение крыльями весь двор и так же внезапно исчезнет, только гром прогремит по крышам.

И новая школа — вот она стоит посреди двора — тоже по душе Сережке. В классах белые парты и желтые, зеленые, голубые доски. Выйдешь в коридор — перед тобой стена из стекла, и небо с облаками, и деревья, и кусты; так и кажется, что школа плывет среди зеленых волн, будто пароход.

А еще самое главное, самое интересное — счетные машины в лабораториях. Большие и маленькие, похожие на шкафы, телевизоры и пишущие машинки, они приветствовали Сыроежкина веселым стуком клавиш, дружески подмигивали ему разноцветными глазками и добродушно гудели свою нескончаемую песню.

Из-за этих умнейших машин и название у школы было особенное: Будет ходить в булочную, мыть посуду, готовить обед. Будет у меня такой друг! И он еще долго рассуждал о том, какие обязанности можно возложить на робота, пока отец не прервал его: Завтра пойдешь в школу и все узнаешь. А назавтра Сергей уже забыл, что собирается делать робота. После школы он вихрем ворвался в квартиру, бросил в коридоре портфель и, отдуваясь, продекламировал: По-моему, эту задачку изучают в детском саду. Мне еще до самой ночи сидеть над чертежом.

Павел Антонович пошел было в комнату, но Сергей вцепился в него, как клещ. Ты скажи, что осталось на трубе? Это не предмет, его нельзя потрогать или уронить. Значит, это слово несет важную информацию. Ты, например, читаешь газету и узнаешь новости. Я решаю задачу, применяю формулы и нахожу ответ. Где-то в море капитан ведет корабль и смотрит, какие волны, какой ветер. Все мы делаем одно и то же: Отец засмеялся, обхватил Сережку за плечи, закружил по комнате: Я не сказал самого главного.

Я еще не выбрал, кем мне быть: Они проговорили весь вечер, но так и не решили, что же. Сережка не знал, кем же ему стать — инженером или математиком? На кого учиться — на вычислителя-программиста или на монтажника этих быстро соображающих машин? Будь Сережка монтажником, он бы уже через год стоял в белом халате над чертежами, собственными руками собирал блоки машин — маленькие электронные организмы. Захочет — и научится делать какую угодно машину.

Автомат для варки стали, или диспетчера самоходных комбайнов, или справочник для врача. Можно и телевизионный аппарат, который ведет репортаж из космоса, и со дна океана, и из-под земли. Одно лишь неудобство смущало Сыроежкина: Любая соринка, пушинка, обыкновенная пыль могли испортить при сборке всю машину. А следить за какими-то пушинками и соринками не в характере Сыроежкина.

Ученики-программисты проводили школьные часы иначе: Ведь они должны были составлять на языке математики программы работы для тех машин, которые собирали монтажники. Может быть, на первый взгляд это было не так интересно, как рождение всемогущих автоматов, но математики с великим азартом вели сражения. Они ни за что на свете не променяли бы свое оружие — теоремы и формулы — и были очень горды, когда выходили победителями.

Итак, схемы или формулы? Это надо было решить окончательно не сейчас, не сегодня, а осенью. Но Сережку то и дело раздирали противоречивые желания. Бывали дни, когда в нем вспыхивала страсть к математике, и он часами сидел над учебниками. С гордостью показывал Сергей отцу, как он расправился с труднейшими задачами, и они начинали играть, составляя уравнения из самолетов и автомобилей, зверей зоосада и деревьев в лесу.

А потом совершенно незаметно страсть к математике испарялась, и Сыроежкина притягивали, как магнит, двери лабораторий. Выбрав удобный момент, он входил в них вместе с чужим классом, садился в уголке, наблюдал, как возятся с деталями старшие ребята.

Поетгудит песню счетная машина, горят угольки ее глаз, и Сыроежкин чувствует себя хорошо. После таких увлечений техникой неизбежно бывают неприятности: Павел Антонович укоризненно смотрит на сына и качает головой. Сергей отворачивается, внимательно рассматривает книжный шкаф, пожимает плечами: Но никакие отговорки не помогают, приходится сидеть над задачником. Сережка читает и перечитывает пять строк о садовнике, собравшем богатый урожай яблок и груш, а сам думает о собаке, которая в темноте долго бежала за.

Book: Приключения Электроника (С иллюстрациями)

Он тихонько свистел ей и все оглядывался: Собака то трусила следом, то останавливалась, садилась и как-то тоскливо смотрела на Сережку. У нее был белый треугольник на груди, одно ухо торчком, а второе будто сломано посредине. У подъезда Сережка приготовился взять ее на руки, но она чего-то испугалась, отскочила и убежала.

Сережка опять тупо смотрит в задачник, катает по столу ручку. Потом захлопывает книгу, быстро складывает все в портфель.

Он нашел самое простое решение: Его тетради — хоть сейчас на выставку или в музей: Да и самого хозяина тетрадей можно демонстрировать в музее.

Профессор знает про все на свете, начиная от моллюсков и кончая космосом. Но он не задается, никогда не задирает нос перед товарищами. Для него самое главное в жизни — это математика. Увидев какое-нибудь уравнение, Профессор забывает обо всем на свете.

Правда, когда Сережка не может справиться с задачкой, Профессор спускается со своих высот и подсказывает решение. Для этого его нужно как следует толкнуть в бок. Но особой дружбы между соседями не. Профессор дружил с Макаром Гусевым, сидевшим на первой парте и заслонявшим остальным добрую четверть доски. Забавная это была пара: Он, Макар, прославлял своего приятеля, а иногда даже подавал ему неожиданные идеи: У Макара тоже не было никаких сомнений в своем будущем.

Когда заходила об этом речь, он демонстрировал свои мышцы и говорил: Вот у Профессора голова особенная. Путь он и ломает. Если Профессор был симпатичен Сережке, то верзила Гусев попортил ему немало крови.

Фамилия Сережки с первой же встречи показалась Макару чересчур забавной и потом просто не давала ему покоя, словно щекотала.

Если Сережка отвечал, что он не ест, Макар продолжал: Сергей пробовал отвечать утвердительно, но и тут Макар не успокаивался и провозглашал: Идет Сыр Сырыч Сыров, он же Сережка Сыроежкин, большой знаток и любитель всех сортов сыра во всем мире. Скажите, пожалуйста, что вы ели на завтрак? И тогда Сережка решил ничего не говорить и молча поднимался в класс.

Гусев не отставал от него ни на шаг. Я вчера забыл твою фамилию и мучился всю ночь. Иногда Сережка так злился на приставалу, что был готов его ударить. Но начинать первому не хотелось, а верзила ни с кем не дрался.

Оставалось перенять метод у противника. И Сережка на уроках осторожно водил мелом по спине Макара — ведь она торчала прямо перед. На переменке он гонялся за Сережкой, но поймать более верткого обидчика не мог и издали грозил кулаком-дынькой. При всем желании нельзя было отыскать в школе такого человека, который бы не знал выдающихся математиков. О них ходили легенды. Мальчишки табуном следовали за знаменитой парой и передавали друг другу новости: Все бились — и ничего, а он взял и свалил.

Новые приключения Электроника

А Спартак зато доказал труднейшую теорему! Знаменитости между тем не обращали на пышную свиту ни малейшего внимания. Они неторопливо прогуливались по залу и загадывали друг другу музыкальные задачки: Новости бывали самые разные: Неделин весь урок с учителем спорил. Тот доказывает свое, а этот —. Так до самого звонка и говорили. А тут не успеешь спокойно посидеть на месте, как уже тянут к доске.

Опять забьет голы биологам! Там учатся одни девчонки. А ребят — раз-два и обчелся. Не мудрено их обыграть… Вот Попов скрипку новую купил! Такие концерты закатывает, что все соседи не спят. На два этажа ниже. Знаешь, как он гремит на рояле! Рояль на все десять этажей слышно. Не на Витьку ли Попова хочешь быть похож? Ваш Витька слабак, футбол не гоняет. Смотри, зачахнешь с этими очками. Лучше грамм здоровья, чем тонна знаний. Я делаю зарядку каждый день.

И прыгнул дальше тебя! Как видите, поклонники математики из всех классов разделились на два лагеря. Одни подражали задумчивому, серьезному Попову, иронически смотрящему на шумные развлечения. Обожатели живого, мускулистого Спартака восхваляли спорт и пытались сочинять стихи, кто знает — лучше или хуже тех, которые Неделин печатал в каждом номере стенгазеты. Единственное, на чем сходились два лагеря, что математика — основа всей жизни.

Сыроежкин, конечно, был сторонником веселого Спартака, хотя тот и не оказывал ему никаких знаков внимания. А Попова семиклассник сторонился после одного происшествия. Сережка бежал по коридору, как вдруг резко распахнулась дверь и треснула его по голове.

Случайный виновник этого удара — Виктор Попов — был, видимо, занят своими мыслями. Он и не взглянул на пострадавшего, лишь бросил на ходу: Не потому, что получил здоровенную шишку на лбу. Его взбесило само обращение. Попов остановился, с удивлением оглядел незнакомую фигуру и неожиданно спросил: Сергей ничего не. Он пошире расставил ноги и сунул руки в карманы брюк.

На этом, собственно, столкновение кончилось. Витька Попов давным-давно все забыл. И быть может, именно после того случая он придумал такую историю. Вот он через два года — никому не известный девятиклассник — приходит в университет на математическую олимпиаду. Берет лист бумаги, читает условия задач. Десять минут — и он подает комиссии исписанный листок. В зале скрипят вовсю перья, но он удаляется, даже не оглянувшись. Комиссия читает его работу и дивится: Никогда не посещал математических кружков, не присутствовал на заседаниях секции и так легко, играючи нашел свои остроумные решения.

Разве не может так быть? Сережка читал в одной книге, что знаменитая теорема Стокса появилась на свет, когда Стоке был студентом и отвечал на экзамене самому Максвеллу. С тех пор теорема носит его имя. И теорема Релея доказана тоже на экзамене. Так почему же не может быть открыта когда-нибудь теорема Сыроежкина? Почему, если я захочу, все выходит быстро и хорошо — и уроки, и уборка дома, и кросс.

Захочу — и не буду ни математиком, ни инженером, а буду шофером, или геологом, или, как отец и мать, конструктором. На уроках географии меня так и тянет уехать на Север, работать там на заводе и отдыхать в стеклянном санатории. А на истории — раскапывать скифские курганы, искать стрелы, щиты, копья и разгадывать древние пергаменты.

И конечно, всегда хочется быть космонавтом!. Почему я такой, что сам себя не могу понять? Он спрашивает это, наверно, в сотый раз, хотя заранее знает все: И пока Павел Антонович — наверно, в сотый раз — с удовольствием вспоминает молодость, Сережка думает о своем: Люди знали, кем они хотят быть, на кого надо учиться.

А тут стоишь, как Илья Муромец перед камнем, и не знаешь: Так долго бежала, и на тебе — только он хотел подобрать ее, принести домой, как она удрала. Чего она, глупая, испугалась? Она понимает, что ей говоришь? Когда слушается, то понимает. Я все уже вспомнил, что было дальше… Пап, я твердо решил: Павел Антонович возвращается с томом энциклопедии. Ничего они не понимают, эти взрослые. Скажешь что-нибудь нечаянно, а они уже развивают.

А что хочется узнать на самом деле, так они этого не знают. Да и откуда им знать, как понимать собачьи чувства!. Что же все-таки хотела та бездомная дворняга?

В воскресенье Сыроежкин встал рано. Не потому, что у него были неотложные дела. Просто утро выдалось настолько яркое, свежее после ночного дождика, что было бы глупо валяться в постели. В такое утро всегда чувствуешь, что случится что-то радостное или необыкновенное: В соседней комнате было тихо, и Сережка хотел незаметно ускользнуть из дома. Как можно осторожнее взялся он за тугой замок, но тот все же предательски щелкнул. И не опаздывай на зарядку.

Зарядка бывает в восемь. На футбольном поле стоит человек в красной майке. Это мастер спорта Акулыпин, он живет на третьем этаже.